Среди психоаналитиков, которые радикально пересматривали ортодоксальное учение Фрейда, некоторые, подобно Карен Хорни, оказали существенное влияние на мышление Ф. Перлза. Однако, отношениям между Хорни и Перлзом посвящены только поверхностные описания. Более глубокий анализ работ К. Хорни позволяет сделать заключение о том, что К.Хорни оказала прямое влияние на теорию и терапевтический подход Ф. Перлза.

Когда в 1917 году была опубликована первая статья Карен Хорни, в психоаналитическом движении уже в течение некоторого времени происходили различные протесты и расколы. В 1913 Юнг порвал отношения с Фрейдом, заняв теоретические позиции, отличные от позиции самого учителя. Этот разрыв сделал его основателем новой школы. Еще раньше, в 1911 году, А.Адлер был ответственным за первый большой раскол в психоаналитическом движении в связи с созданием «Общественно-индивидуальной психологии». В течение периода между двумя мировыми войнами за этими ранними «разрывами» последовали другие, возможно менее драматичные, но стол же значимые. При каждом из них своим способами осуществлялись попытки открыть психоанализ для новых культурных и эпистомологических горизонтов. Крупные психоаналитики, например, Шандор Ференци и Отто Ранк, отказались от методов Фрейда в пользу новой экспериментальной терапии. Другими диссидентами были Вильгельм Райх, ставший лидером психоаналитического левого фланга, Людвиг Бисвангер, успешно разрабатывающий экзистенциальную версию психоанализа, и сама Карен Хорни, которая вместе с Фроммом и Салливаном осуществила радикальную критическую переработку фрейдистского инстинктивного детерминизма и разработала терапевтический подход, учитывающий культурные и межличностные факторы.

Из тех психоаналитиков, кто «осмелился» противостоять жесткой ортодоксальности Фрейда, самое большое формирующее влияние на Ф.Перлза оказали Вильгельм Райх и Карен Хорни. Перлз непосредственно сам проходил психоанализ у Хорни и затем, в течение более долгого времени, у Райха. Влияние последнего на гештальт-терапию и его основателя известно и часто упоминается; с другой стороны, совсем немного уделяется внимания влиянию Карен Хорни, тому, кто впервые познакомил Перл за с психоанализом и чьи прогрессивные теоретические аргументы широко используются в гештальт-терапии.

Эта статья имеет целью выработать гипотезу об определяющем влиянии Карен Хорни на Перлза и развитие его теории. В начале для этого необходимо провести краткую схему содержания и исторического влияния научных работ Хорни.

Наиболее важные работы К. Хорни были написаны во время мировой войны и непосредственно послевоенном периоде, во время жесткого и непреклонного догматизма, лишь частично нарушенного некоторыми разногласиями. В то время существовало опасение, что ссылки на антропологию и социологию могут испортить чистоту психоаналитической доктрины. Консерваторы были убеждены, что все новые теоретические методы и открытия вплоть до социальных факторов противоречили клинической практике.

Парадоксально, но в начале 1940-х годов американские психоаналитики были так же авторитарны и консервативны, как и их европейские коллеги. Это проявлялось в такой степени, что Хорни, проведя в Соединенных Штатах несколько лет, была вынуждена заплатить высокую цену за свое настойчивое теоретическое диссидентство: в 1941 году ее исключили из Психоаналитического Сообщества. Удивительно, что если работа Хорни была источником конфликта в Америке, то в Италии она встретилась с противоположным видом непонимания: многочисленные критики «не были удовлетворены априори одним из самых сильных и наиболее прогрессивных голосов, появлявшихся в области психоанализа». Таким образом, как для правых, так и для левых оппозиционных психоаналитиков остались непонятными наиболее прогрессивные аспекты ее мыслительного творчества.

Начиная с непосредственного интереса к женской психологии, вызванного чтением социального философа Симмела, Хорни(1980) скоро высказала идею о том, что инстинктивный детерминизм не может объяснить психологическую сложность людей. Она все более убеждалась, что культурные факторы определяют поступки человеческого поведения. Ее опыт психотерапии и теоретическая рефлексия привели ее к выводу, что причина душевной болезни должна заключаться не в недостаточной интеграции между различными уровнями души по Фрейду, а в недостаточности или в патологии межличностньх связей, которые не удовлетворяют социальные потребностей личности. Части мозаики, комбинация из которых обеспечивает истинное понимание личности, собираются только в социальном контексте, в котором личность действует, а не только в границах неясной области неконтролируемой биологической природы, обуславливающей и подчиняющей личность человека своей воле. Таким образом, открытие для психоанализа общественного контекста означало для Хорни восстановление возможности для человека управления своей собственной судьбой. Представления Хорни были чистой революцией, вызвавшей создание «интерперсонального психоанализа», который оказал большое влияние на развитие постфрейдистской психотерапии и радикально модифицировал отношения между теорией и клинической практикой.

Хорни открыла психоанализ для вопросов об антропологическом характере и социологических факторах, формирующих основу для психопатологии личности, таким образом обогатив его и придав ему междисциплинарную открытость, которая оказалась очень важной для будущих психодинамических направлений. Благодаря ее сильному интеллектуальному любопытству, психоанализ стал взаимодействовать с различными областями знаний, включая философию с такими ее направлениями как витализм, феноменология и экзистенциализм.

Содержание интересов Карен Харни и первоначальную основу ее развития в Берлине можно ясно увидеть в ее интересе к отношениям между «Я-другие», к напряжению между тем, что есть, и тем, что появляется, в приоритете понимания над объяснением. Если Фрейд был продуктом девятнадцатого столетия, то, как писал Кетман(1980), Хорни была несомненно чистым выражением культуры и научных направлений двадцатого столетия. Наука девятнадцатого века фактически имела дело с закрытыми автономными системами, базирующимися на жестком детерминизме. В отличие от нее, научное исследование двадцатого столетия в значительно меньшей степени прибегает к жесткой детерминации. Эффект этих фундаментальных изменений достаточно сильно проявился в психоаналитической области, где среда и пациент начинают восприниматься как взаимозависимые и больше не изолированные факторы. В созвучии с современными теориями физики двадцатого века, Хорни обратилась к понятию открытой системы, к целостной и органической философии и говорила «об унитарном процессе, обусловленном обратным взаимовлиянием организма и среды».

Хорни(1980) подвергает острой критике теорию женской психологии Фрейда как взгляда с позиции жесткой мужской перспективы и быстро достигает вывода, что культурные и социальные факторы не только влияют на определение сексуальных ролей, но также вызывают психологические нарушения. Первичные причины неврозов, как она их описывала (Хорни, 1976), – это нарушения связей с другими людьми, где базовая тревога возникает из попытки иметь отношение с другими, несмотря на страх перед ними и их враждебность.

Потребность, лежащая в основе невротического поведения, является потребностью в безопасности, стремлением к любви и к могуществу. Таким образом, акцент, как отмечает Моронне (1980) был перенесен с “психологии инстинктов и генетики” на анализ невротических конфликтов, искажающих качество человеческих связей начиная с раннего детства. Во время своих первых попыток установить отношение с другим человеком ребенок чувствует себя изолированным и беспомощным. Это первоначально состояние неудобства тревоги мешает ему действовать на основании своих реальных чувств и использовать их для поиска дополнительных разнообразных стратегий. Он не может иметь отношения с другими, не столкнувшись с риском быть отвергнутым, встретиться с враждебностью, остаться нелюбимым. Так что ребенок разрабатывает различные стратегии, которые позволяют ему встречаться с другими людьми с минимумом риска для себя и управлять своей базовой тревогой. Эти стратегии, тем не менее, скоро оказываются неэффективными, приводящими в результате к увеличению «базовой тревоги» и к постоянному «базовому конфликту» (Хорни,1971). Стратегия по управлению тревогой приводит к ограниченному, одностороннему и исключительному способу иметь отношения с другими.

Согласно Хорни (1971), способы установления отношений с другими делятся на три основные труппы. В основе этого разделения лежит специфическое «основное отношение» к другому человеку: «движение к людям» (подчинение), «против людей» (враждебность), «от людей» (избегание). В свете такого разделения, внутренние конфликты больше не интерпретируются по фрейдистской традиции как конфликты внутренних сил, подталкивающие к цели или отдаляющие от нее, а рассматриваются как конфликт, вызванный непрерывным антагонизмом между перечисленными тремя невротическими направлениями. Другими словами, личность человека разрывается между тремя отношениями, которые она воспринимает как несовместимые друг с другом. Встает вопрос: или двигаться по направлению к другим людям, или бежать прочь, или атаковать их. В нормальном состоянии эти три “тенденции” не исключают друг друга. В невротическом же состоянии они находятся в непрерывном конфликте, приводящим не только к противоречивым отношениям с другими людьми, но и прогрессирующему противоречивому отношению с самим собой. Становится очевидно, что понимание К. Хорни невротического конфликта основано на инновационных теоретических положениях. Невротическая структура личности больше не связана инстинктивными драйвами, либидозной энергией и сексуальностью. Сексуальность, фактически, теряет свое ведущее значение, которое у нее было в теории Фрейда, в пользу отношений «Я-другие». «Защитные механизмы», как замечает Гарофало, «больше не считаются изолированными средствами по защите личности от импульсов Ид и требований Супер-Эго, а рассматриваются как защитные аспекты целостной личности, реализующие ее потребность в безопасности» (1979,124).

Хорни стремится к целостности личности в отличие от жесткого деления Фрейдом ее на три составляющих утверждает единство и совокупность человеческой личности, наличие единой психической структуры – Я. В функциональной терминологии она различает реальное «Я», актуальное «Я» и идеализированное “Я”. Реальное “Я” “означает то Я, которым я действительно себя чувствую, хочу быть, верю, решаюсь. Это есть или может быть наиболее активным центром психической жизни” (Хорни, 1950, 290). Появляясь как динамическая сила, ведущая личность к борьбе за достижение само-реализации, реальное “Я” выражает наиболее подлинные потребности человека. Причем, как было обнаружено, не только базовые физические потребности, но также «потребность в безопасности», достижение которой связано со сферой отношений. «Принцип безопасности», как отмечает Гарофало, “значительно расширяет область глубинной психологии, охватывающей целого человека как инстинктивного, рационального и индивидуального и общественного существа”(1979,116).

Рядом с реальным “Я”, но в пределах единой психической структуры находится “актуальное” или «эффективное Я » – это внешний аспект, который видят или воспринимают другие люди. «Реальное Я» редко полностью совпадает с «актуальным Я». В невротическом состоянии, когда поведение кристаллизуется в установку поиска безопасности, этого не может произойти, так как реальное “Я” постоянно заглушается актуальным Я. «Идеализированное Я» – это представление об идеале, который человек создает для себя и к которому он стремиться. Очень часто этот образ оказывается индивидуальной невротической защитой в отчаянной попытке восстановить оригинальную личностную идентичность, утраченную при поиске одобрения, которого другие никогда не дадут ему.

В ходе развития невроза происходит непрерывная утрата «реального Я» в пользу «идеализированного Я» и прилагаются огромные усилия, чтобы осуществлять в жизни это « псевдо-Я» вместо реального потенциала (Хори, 1953). Если невроз понимается как «утрата Я» (Хорни, 1950b) или «недостаток Я», то психотерапия должна быть направлена на поиск и подтверждение истинного Я и его реализацию через осознание эффективного Я и искажений идеализированного Я (Хорни, 1953). При неврозе, как и при любом другом состоянии человека, фактически, положительные силы, окружающие реальное Я, поддерживают желание свободы и аутентичности, которые нельзя подавить. Эти положительные силы противостоят отрицательным силам, которые образуют основу невротической структуры и создают “центральный психический конфликт” (Хорни, 1953). Существование этих положительных сил делает возможным надеяться на полное выражение реального Я.

Невроз – это, по существу, нарушение, которое порождается индивидуальным отношением к другим людям (“базовый конфликт”), вызывающим параллельно искаженное отношение к себе (“центральный психический конфликт”). Из этого следует, что взрослое поведение определяется не только детскими комплексами, но также более поздними интрапсихическими процессами. Таким образом, между поздними образованиями и ранним опытом существует более сложная связь, чем полагал Фрейд. «Не существует однозначного повторения изолированного опыта, а существует совокупный опыт детства, определяющий структуру характера; и уже эта структура обуславливает последующие трудности» (Хори, 1950b, 9). Представления Фрейда о связи между настоящим и прошлым, соотношении взрослого и детского опыта, были пересмотрены в новом свете и в некоторых существенных моментах радикально изменены. Настоящее стало больше не так жестко определяться прошлым, настоящее поведение перестало быть механическим повторением того, что происходило в детстве. Пациент, не прошедший психотерапию, не рассматривался теперь как субъект, бессознательно повторяющий заложенные в детстве поведенческие стереотипы, он рассматривался как часть изменяющегося и непрерывно развивающегося процесса. Хорни восстанавливает полное “единство” человека, цельность и совокупность , т. е. все то, чего его лишила теория Фрейда. Понимаемая в этой новой перспективе личность – эта не только сумма его прошлого, а более всего результат настоящей эволюции человека. В Процессе переноса пациент испытывает к аналитику чувства, которые больше не рассматриваются как оживление и обыгрывание чувств из детства, а рассматриваются как выражение актуальных чувств в пределах настоящего контекста. Неврозы — эта показатели неполадок в человеческих отношениях; отношения в психоанализе являются специальной формой человеческих отношений, и нарушения в этой области здесь проявляются более просто и четко, если обычные защитные стратегии человека малоэффективны; конкретные условия, в которых осуществляется анализ, облегчают точное исследование этик нарушений и помотает пациенту осознать их существование и ту роль, которую они играют» (Хорни, 1950b, 167). Понятие «переноса» отождествляется с понятием «сопротивление». В холистической теории Хорни перенос и сопротивление рассматриваются просто как следствия одного целостного процесса.

Обзор основных положений теории Карен Хорни, которые представляют поворотный пункт по отношению к ортодоксальному психоанализу и базируются на той же культурной почве, где происходило развитие Перлза, представляющей собой эпистемологический очаг, круг вдохновленных еретиков, среди которых он нашел понимание и поддержку своего решения отдалиться от Фрейда. Влияние Хорни на создание Перлзом своего целостного метода, акцентирующего внимание на человеческих связях со средой, понимающего человеческое существование как творческий процесс в непрерывном изменении. Можно предложить замечательную аналогию между представлением Хорни о трех «основных отношениях» и представления Перлза а формах контакта или аналогию между ее «идеализированным Я» и его «собакой сверху». Есть также сходство в их мыслях о соотношении прошлого и настоящего, о переносе в отношениях между пациентом и аналитиком. Мы можем задаться законным вопросом: являются ли эти аналогии чисто случайными и косвенными или являются следствием специфического и прямого влияния Хорни на мышление Ф.Перлза. Этому сложному вопросу литература по гештальт-психологии уделяет небольшое внимание и не придает большого значения отношениям между Хорни и Перлзом, только изредка упоминая о них на фоне многочисленных ссылок на Райха, Гольдштейна и на гештальт-психологию. Но даже если бы мы допускаем, что Хорни имела определяющее влияние на Перлза, разобраться в нем не так просто, ведь первая их встреча произошла в 1926 году, когда Хорни все еще была тесно связана с ортодоксальным психоанализом.

Тем не менее, ближайший анализ вопроса может разрешить это недоразумение. Если в научной литературе об отношениях между Хорни и Перлзом написано немного, то в свидетельствах современников, авторитетных участников гештапьт-движения, близких к Перлзу, мы можем найти некоторую информацию. Лора Перлз, например, упоминает об отношениях между Хорни и ее мужем как о небольших смешных иториях в их биографиях. Джеймс Симкин (1979)тем не менее считает, что в истории гештальт- терапии Хорни была не только одним из “предшественников” нового метода, но была одной из самых значительных фигур, которые имели прямое и формирующее влияние на Перлза. Каудио Наранхо (1987) тоже утверждает, что из всех “оппонентов Фрейда” наиболее всего восхитила Перлза Карен Хорни. Исследование возникновения гештальт-терапии другими источниками показывает, что влияние на Перлза оказывалось в различных периодах его жизни. По мнению Когана, самыми влиятельными европейцами для Перпза в течение периода с 1924 по 1936 годы были Карен Хорни и Вильгельм Райх. Позднее, при развитии теории Перлза, как отмечает Серж Гингер (1990), Хорни связывали с основателем гештальт-терапия не только профессиональные отношения, но также истинная дружба, как в течение его пребывания в Европе, так и в Америке. При анализе некоторых теорий, из которых произошла гештальт-терапия, Маргарита Спаньолло Лобб и Джованни Салониа (1987), подчеркивают центральную роль, сыгранную психоанализом, но уточняют, что на гештальт-терапию оказал решающее влияние психоанализ в пересмотренной его версии Карен Хорни, сформулированный в ее поздних, зрелых работах (см. Хорни, 1988).

В отношении роли “ортодоксального” психоанализа, благодаря которому К. Хорни и Ф. Перлз впервые встретились, Келман как эксперт по работам Хорни, приводит некоторые разъяснения. Комментируя первую статью Хорни, которая вышла в свет в 1917 и была посвящена психоаналитическим методам, он указывает на то, что уже в ней “были признаки того, что ее философия ориентирована на прогресс, утверждение жизни и поиск свободы”. Он подчеркивает, что в этой первой публикации она также ясно очертила “свое целостное понятие блоков, отличающееся от механистического фрейдистского понимания сопротивления”. Поддерживающий идеи Келмана, Диего Гарофало, автор наиболее основательной и полной работы на итальянском, посвященной творчеству Хорни, пишет, что «после публикации своей статьи «Техники психоаналитической терапии» в 1917, Хорни решает подождать и дать время идеям, заявленным в этой статье, для того, чтобы они развились, также с учетом результатов критических исследований, которые проводили психоаналитики во время существования теории либидо» (1979, 53). Кроме того, в 1926 году, когда в тот же год Перлз начал проходить психоанализ у Хорни, она опубликовала статью о женственности, «в которой четко выделен культурный аспект женской психологии» . Мы можем выдвинуть гипотезу о том, что Хорни встретилась с Перлзом, несмотря на то, что работала она все еще в контексте классического психоанализа, когда уже проявляла эту “культурную” ориентацию, которая объединила ее последующие работы и в конечном счете привела к разрыву с ортодоксальным психоанализом. Когда Перлз испытал первый опыт психоанализа с Хорни, она уже была на теоретических позициях, которые отличались от позиций Фрейда и которые предлагали «радикально» иное понимание психоаналитического предмета.

Нельзя исключать, что определенное влияние Хорни на Перлза сохраняется и в течение периода его пребывания в Америке. В 1945 году она опубликовала работу «Наши внутренние конфликты», в которой она сформулировала свою теорию невроза, подразделяющую невротические состояния на три «основных отношения» к другим людям В статье 1948 года, посвященной интеграции личности, Перлз не соглашается с жестким дуализмом теории Фрейда и ссылается на теорию Хорни как на пример подлинной интеграции человеческой личности. В той же статье Перлз начинает рассуждение о трех модусах отношений к другим, таких как «слияние», «проекция», «ретрофлексия», когорые соотносятся с вариантами Хорни «движение к», «движение Против», «движение от». Также надо отметить, что с начала его пребывания в Америке Перлз был в постоянном контакте с группой “культуралистов”. Согласно утверждениям Лоры Перлз и биографического исследователя Гингера (1990), связь с Хорни, Томпсоном и Фроммом была решающими аргументом для Перлза в его решении оставаться в Соединенных Штатах. Они оказывали ему некоторую у финансовую помощь, однако, вряд ли в своих разговорах с друзьями Перлз обсуждал только материальные потребности и не входил в дискуссии более теоретического характера. Кроме того, прибытие Перлза в Соединенные Штаты совпало с периодом, в течение которого труппа “культуралистов” находилась под большим давлением о ортодоксальной Американской психологии и непримиримых различий Во мнениях внутри самой группы. Па основе данных сведения сформировано наше глубокое убеждение, что Карен Хорни должна считаться одним из прочнейших и наиболее живых источников не только для Перлза, но также для всей гешгальт-терапии и движения, окружающего ее.

Несмотря на множество аналогий, связывают творчество Перлза и Хорни, мы не должны, тем не менее, забывать о существенных различиях между ними, главным образом заключающихся в их методологических подходах. Терапия в варианте К. Хорни, хотя измененная по своей природе и целям, с точки зрения техники, по существу, очень близка классической психоаналитической практике. Она все еще содержит такие традиционные техники как например, свободные ассоциации, интерпретации или использование кушетки, тогда как использование или действие с целостными чувствами отсутствуют. Перлз со своей стороны интуитивно чувствовал необходимость учитывать все разнообразные проявления сложной человеческой личности и разрабатывал модель “интеграционной” терапии. В гештальт-терапии свободные ассоциации заменены фокусировкой, при которой происходит осознание. Использование чувственных ощущений, идущих от тела, и действий с телом изменило терапию в сторону получения клиентом более полного опыта. Таким образом, когда другие терапевтические модели стремятся к отстаиванию оригинальности своего метода, воздействующего только на один специфический уровень личности, Перлз стремился к усвоению множества терапевтических моделей. Но даже этим он доказывает истину одного из наиболее главных уроков Хорни: что обвинение в ереси — это обычная цена, которая нужно заплатить за свою интеллектуальную честность и действительную свободу от догм, нужную для того чтобы пролить свет на эту скрытую в тени реальности, имя которой – человеческая жизнь.

Перевод Александра Матвеева

0 ответы

Ответить

Хотите присоединиться к обсуждению?
Не стесняйтесь вносить свой вклад!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *